![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
maxim_arnoldЖизнь моя просит написать о носках. Но я пока что не знаю хороших формулировок, поэтому выйдет нудно и длинно.
Я давно заметил за собой одну особенность и хотя неоднократно, в различных жизненных обстоятельствах пытался с этой склонностью бороться, всякий раз, стоит мне перестать на ней концентрироваться, я вновь продолжаю следовать этой вредной привычке.
Первый раз я заметил это в 1989 году, когда Москву посетила наша американская тетушка, и подарила мне, тогда семилетнему октябренку, машинку “hotwheels”. Это был по-настоящему волшебный подарок. Во-первых эта машинка пахла Америкой. Во-вторых, она была мелаллической, но не защитного цвета, как мои остальные танки и бронетранспортеры, а блестящего золотисто-огненного цвета с яркими молниями по бокам. А в-третьих она была совершенно необычной формы и ездила быстрее всех остальных известных мне машинок.
Все мои машинки участвовали в дуэлях: сталкивались друг с другом и та, которая при столкновении переворачивалась, становилась проигравшей. И вот на дуэли дошла очередь и до американской игрушки. Против нее, конечно, выступал самый коварный и самый выносливый соперник. И тогда произошло чудо: обе машинки перевернулись, но американская перевернулась два раза, и поэтому снова оказалась на колесах. Это был триумф.
С тех пор и навсегда за hotweels у меня закрепилось звание чемпиона. А на следующий день произошла небольшая неприятность: чемпион, по глупой случайности, проиграл ничего не значащему противнику в первом же раунде. Конечно, раунд был переигран, и судьба всё расставила по местам, но в последующие дни я уже был более осмотрительным, и чемпион участвовал только в самой финальной дуэли, чтобы снова где-нибудь посередине случайно не проиграть. Шло время, и я стал замечать, что при каждом столкновении, даже и в финалах, на позолоте чудо-машинки всё-таки остаются царапины, а где-то позолота и вовсе облупилась. Тогда я перестал вообще выставлять чемпиона на бой: ведь и так ясно, что эта машинка должна выигрывать.
С тех пор прошло много лет. Как-то один мой приятель, наверное из зависти, а может и просто так, погнул ей ось на колесах, и она перестала быстро ездить. Потом в неё играли наши дети, и краска на ней потускнела и облупилась так сильно, что дети предпочитали уже другие игрушки. А я радовался этому, поскольку не хотел видеть как в тех же дуэлях, которые устраивали для машинок мои сыновья, эта, золотая некогда, реликвия занимает теперь совсем непочётные места. Вобщем, теперь она стоит у меня на книжной полке, хоть я и совсем не понимаю зачем. Видимо как напоминание о том моём первом проявлении малодушия.
Так вот, а теперь о носках. Подобным же образом складываются мои отношения например с одеждой. Если мне не повезло запомнить какие носки, к примеру, были на мне в особенно удачный день, то эта деталь одежды становится для меня важной, а потому надевается всё реже и реже, поскольку соответствующий случай подворачивается нечасто. Поэтому когда мне вдруг выпадает какой-нибудь счастливый день, я почти всегда оказываюсь к нему не готов - ведь подходящие носки лежат в этот момент в ящике и ждут финала.
Я давно заметил за собой одну особенность и хотя неоднократно, в различных жизненных обстоятельствах пытался с этой склонностью бороться, всякий раз, стоит мне перестать на ней концентрироваться, я вновь продолжаю следовать этой вредной привычке.
Первый раз я заметил это в 1989 году, когда Москву посетила наша американская тетушка, и подарила мне, тогда семилетнему октябренку, машинку “hotwheels”. Это был по-настоящему волшебный подарок. Во-первых эта машинка пахла Америкой. Во-вторых, она была мелаллической, но не защитного цвета, как мои остальные танки и бронетранспортеры, а блестящего золотисто-огненного цвета с яркими молниями по бокам. А в-третьих она была совершенно необычной формы и ездила быстрее всех остальных известных мне машинок.
Все мои машинки участвовали в дуэлях: сталкивались друг с другом и та, которая при столкновении переворачивалась, становилась проигравшей. И вот на дуэли дошла очередь и до американской игрушки. Против нее, конечно, выступал самый коварный и самый выносливый соперник. И тогда произошло чудо: обе машинки перевернулись, но американская перевернулась два раза, и поэтому снова оказалась на колесах. Это был триумф.
С тех пор и навсегда за hotweels у меня закрепилось звание чемпиона. А на следующий день произошла небольшая неприятность: чемпион, по глупой случайности, проиграл ничего не значащему противнику в первом же раунде. Конечно, раунд был переигран, и судьба всё расставила по местам, но в последующие дни я уже был более осмотрительным, и чемпион участвовал только в самой финальной дуэли, чтобы снова где-нибудь посередине случайно не проиграть. Шло время, и я стал замечать, что при каждом столкновении, даже и в финалах, на позолоте чудо-машинки всё-таки остаются царапины, а где-то позолота и вовсе облупилась. Тогда я перестал вообще выставлять чемпиона на бой: ведь и так ясно, что эта машинка должна выигрывать.
С тех пор прошло много лет. Как-то один мой приятель, наверное из зависти, а может и просто так, погнул ей ось на колесах, и она перестала быстро ездить. Потом в неё играли наши дети, и краска на ней потускнела и облупилась так сильно, что дети предпочитали уже другие игрушки. А я радовался этому, поскольку не хотел видеть как в тех же дуэлях, которые устраивали для машинок мои сыновья, эта, золотая некогда, реликвия занимает теперь совсем непочётные места. Вобщем, теперь она стоит у меня на книжной полке, хоть я и совсем не понимаю зачем. Видимо как напоминание о том моём первом проявлении малодушия.
Так вот, а теперь о носках. Подобным же образом складываются мои отношения например с одеждой. Если мне не повезло запомнить какие носки, к примеру, были на мне в особенно удачный день, то эта деталь одежды становится для меня важной, а потому надевается всё реже и реже, поскольку соответствующий случай подворачивается нечасто. Поэтому когда мне вдруг выпадает какой-нибудь счастливый день, я почти всегда оказываюсь к нему не готов - ведь подходящие носки лежат в этот момент в ящике и ждут финала.
